Перерождение
Олег открыл глаза. У него были очень странные ощущения. Перед собой он видел белый мягкий свет. Не небо. Не потолок. Просто свет. Он не чувствовал тела и не чувствовал времени, только его сознание.
Последнее, что он помнил – это была авария, потом фраза: «…нам нужно с тобой это обсудить…». Но, он не мог вспомнить сам разговор, хотя для него сейчас это было важнее всего. Зато он хорошо помнил эмоции, которые при этом испытал. Он был готов к любому развитию событий и вовсе не боялся смерти.
— Где я?.. — произнёс он в никуда.
— Ты на границе, — сказал кто-то. Спокойный голос, будто ниоткуда. В нем не было ни радости и ни упрёка.
Он обернулся — и увидел мужчину. Свет мешал различить детали, но он хорошо разглядел его взгляд. Пронзительный, немного сочувствующий и, как бы уставший от человеческого греха.
— Кто ты? — спросил он.
— Это неважно. Считай, что я просто проводник. Вижу тех, кто на пороге.
Пауза.
— Ты... хочешь сказать, что я умер?
— Не совсем. Ты почти умер.
— Почти?
— Да. Ты был уже там, но...
Он замер. Ждал.
— Но?..
— ...но в последние секунды ты сделал то, что делает всё не напрасным.
— Что?..
— Ты раскаялся. Не из страха, не от ужаса — а по-настоящему. Признал, что не прав. Что сломал. Что хотел бы иначе.
Он стоял в молчании.
— Я не знаю, что вы с Ним обсуждали, — продолжил голос. — Но Он… даёт тебе второй шанс.
Проводник подошёл ближе, почти касаясь лба:
— Запомни: не каждый возвращается. Но ты — услышан.
И всё погасло.
Он пришёл в себя оттого, что в ухо что-то щекотало.
Песчинка, прилипшая к влажной коже, щекотала по кругу, как будто кто-то специально водил по ней тонким пёрышком. Он дёрнулся, вдохнул — и тут же закашлялся от солёного воздуха.
Жар. Сильная жажда. Головная боль. Где он?
Солнце било в лицо, а над ним висело кудрявое, смеющееся лицо. Второе тут же появилось рядом — и захихикало в унисон. Они обе смотрели на него, словно он был волшебником, который уснул в их замке из песка.
— Папа, ты почему спишь? — спросила одна.
— А ты не умер? — спросила вторая.
Он открыл рот, хотел что-то сказать, но не смог. Только уселся и растерянно огляделся по сторонам.
Море. Песок. Детские ведёрки. Шезлонг. И... женщина. Та самая, которую он ранее видел в своих видениях.
Она подошла и присела рядом.
Улыбнулась так, что боль на секунду отступила.
— Ты снова перегрелся, — сказала она с лёгким упрёком, но с такой нежностью, что ему захотелось заплакать.
Он смотрел на неё — и чувствовал, что ее давно знает. И что ее давно любит.
Но что-то важное стремительно ускользало из его сознания…
— Мне приснилось, — тихо сказал он, — будто я был кем-то другим. И будто я всё испортил.
Женщина взяла его за руку.
— Но ты проснулся, — сказала она. — Всё хорошо.
Она коснулась его щеки, и это было правдой.
Позже, когда солнце начало клониться к горизонту, и тени стали длиннее, они сидели на веранде деревянного домика с видом на море.
Жена наливала чай в фарфоровые стаканы, и её движения были до боли знакомыми и какими-то умиротворяющими. Она не задавала лишних вопросов, не торопила и не тревожила.
Он смотрел на неё, а где-то внутри у него боролись две реальности, одну из которых он продолжал стремительно забывать, как бы он и не пытался сохранить ее в своем сознании.
— Мне… снился сон, — сказал он наконец. — Очень плохой.
Она посмотрела на него, чуть улыбнулась и кивнула:
— Расскажешь?
— Не весь. Там я…
Он замолчал. Потом набрал воздуха.
— Там я был не тем, кем хотел бы быть. И сильно накосячил.
Жена молча подошла и села рядом.
— Но проснулся ты здесь. Со мной. И с ними.
— Да…
— Значит, не всё потеряно.
Он положил голову ей на плечо.
И впервые за долгое время испытал на душе спокойствие, гармонию и покой. Возможно, впервые в своей жизни ему было так хорошо. Он попытался вспомнить какие-то детали из своего сна, но тот окончательно от него ускользнул, оставив их наедине друг с другом.
А где-то на песке две кудрявые девочки строили замок. Из песка, солнца и любви.
